Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Сакральный артефакт: презентация "Опричной книги" Сорокина на фестивале "Slovo" в Лондоне.

IMG_0916
Постраничная презентация «Опричной книги» Владимира Сорокина в рамках фестиваля «Русское слово» в Лондоне было мероприятием не только литературным, но и театральным. От фолианта созданного Сорокиным вместе с художником Ярославом Шварцтейном веяло духом «Имя Розы». Это был тот момент, когда текст превращается в артефакт. Получилась своего рода священная книга русской власти. Нечто антропологически-мистическое и конечно сакральное, как и сам предмет книги. Тираж книги всего 20 экземпляров, и неизвестно будет ли один из этих экземпляров доступен широкой публики (вряд ли эти страницы повесят на кремлевской стене, а жаль). Поэтому, я решил вывесить несколько фотографий с этого уникального показа. К сожалению, я не способен воспроизвести рассказ про все страницы, но визуальный ряд сам по себе достаточно интересен.
Collapse )

Смета на счастье...

А ведь у счастья есть наверное конкретная цена. Домик где нибудь в горах или на море (на том же Бали), определенная ежемесячная сумма денег, какие то страховки дабы избежать неожиданностей. И вот уже у Вас составлена смета на счастье на 60-70 лет вперед. И можно поработать... а потом всю оставшуюся жизнь бегать по утрам по кромке моря, собирать ракушки, читать книги, писать романы, иногда куда то ездить... Ведь можно составить такой план счастья и смету на него.
Сделать бы такой crowd sourcing сайт - "Сметы на счастье", где каждый предлагает свой сценарий счастья и его цену. И может быть тогда, хотя бы для части людей, сознание того что можно достигнуть точки, позволяющей создать своей маленький гармоничный мир, в котором можно спокойно
жить и творить, может быть тогда эта ежедневная борьба в которой цели теряются и остаются только процессы, станет не такой жесткой, жестокой и бессмысленной.
Да я понимаю, что для многих важны именно амбиции, борьба, победы, власть... и поэтому никакими сметами на счастье их не удолетворишь. Они пусть и дальше занимаются этим экзестенциальным армрестлингом. Но есть ведь наверное и такие, и их немало, для которых существование такой зримой и конкретной цели многое могло бы изменить.
А Вы как думаете? Какие Ваши сценарии счастья? Стоило бы сделать такой проект?

Разница в литературных вкусах.

Сегодня утром в душе сочинил песенку.

О разнице в литературных вкусах.

Потуши свое пламя
Я тобой не горю
На столе Мураками
Не Харуки, а Рю

Не заламывай руки
И не трогай мой член
Это Рю не Харуки
До самых колен

Можешь резать запястья
Биться телом об пол
Мы с тобой разной масти
Просто вспомни про стол

Новогодней гирляндой
Исхлестать до нутра
И по самые гланды
Попрощаться с утра

Среди мелких конвульсий
Среди влажных следов
Держит руку на пульсе
Полузверь полубог.

Потуши свое пламя
Я тобой не горю
На столе Мураками
Не Харуки, а Рю.

Как зовут мою девушку...

Если бы я писал когда нибудь текст в свое время очень любимом ЖЖистами жанре "100 фактов о себе", там бы обязательно был пункт: "Я третьестепенный герой в детективе Дарье Донцовой".
На днях, мне этот факт вспомнился и решил еще раз изучить психологический портрет героя, который оставит меня на страницах русской литературы.
Собственно, появлений в детективе у меня два. Причем если в первом я занимаюсь, тем что действительно делал не раз, можно сказать это просто профессиоанальный образ, а именно поиском информации, то второе как то совсем на меня не похоже. Зато там читателю становится известно как зовут мою девушку.
Да, и кстати сама детектив тоже называется более чем символично "Чудовище без красавицы" (моя мама зато фигурирует в детективе "Гадюка в сиропе").
Если Вы хотите узнать что именно я делал в детективе Донцовой, и как зовут мою девушку, читайте под катом:
Collapse )

Немного памяти...


Вчера, 5 декабря исполнилось бы 85 лет дяде Володе... писателю Владимиру Тендрякову. Он умер, когда мне было всего четыре года, в 1984. Инсульт. Воспоминаний почти не осталось. Только пару смешных историй, которые я знаю со слов других. То что я хорошо помню, это разделение мира... то есть дачи на первый и второй этаж. Первый - этаж жизни. Второй - запретная зона. Там работает дядя Володя. Вот это: "Тише, дядя Володя работает" мне запомнилось очень хорошо. Таково свойство детской памяти. Она помнит запреты.
А потом, после... остались книги. Наверное, прочитал я слишком мало и шеститомник собрания сочинений, оставшийся в Иерусалиме укоряюще смотрит на мое отсутствие. Но удивительная лиричность и вместе с тем детская суровость "Весенних перевертышей" (порой мне кажется что мир до сих пор играет в переверытши и со мной), подростковая пронзительность "Ночи после выпуска", пожалуй одной из лучших повестей о школе которые я когда либо читал, которая удивляет своей вечностью и страшная действительность "Хлеба для собаки" - пожалуй даже этого школьного набора Тендрякова мне оказалось достаточно, чтобы навсегда влюбиться в эти тексты и головокружительный русский язык, из которого сплетаются миры этих книг.
А еще осталась удивительная атмосфера этого дома в поселке писателей на "Красной Пахре". Огромный кабинет с бесконечными книжными полками. Мое детское сознание было сражено на повал ста томами энциклопедии Брогауза и Ефрона. Я мог часами листать эти страницы, где встречались загадочные буквы и бесконечные твердые знаки. И настоящай рапира в углу комнаты. И еще трость, которая превращалась в острый кинжал. И конечно же она... египетская Нефертити смотревшая на меня с верхней полки. А на первом этаже, висели афиши спектаклей: "Ночь после выпуска", "Три мешка сорной пшеницы"... А еще, был какая то афиша на неизвестном мне языке, на котором была изображена почти обнаженная девушка. Она воистину пленила мое воображение и я поднимался на несколько ступенек верх по лестнице, чтобы оказаться с ней лицом к лицу и долго смотрел на нее через перила.
В то время, поселок наверное переживал не простые времена. Уходило целое поколение. Для меня имена Твардовский, Гилельс, Трифонов были прежде всего именами соседних дач, а тогда еще живой детский писатель Юрий Яковлев - страшными собаками которые прыгали на меня из-за соседнего забора. Еще не застроенный трехэтажными домами лес, в котором опята росли до верхушек деревьев и земляника на участке. И имена аллей - такие простые: средняя и малая. И дерево с дикими горькими яблоками. И я на велосипеде... А вот я бегу вокруг дома навстречу большим рукам дедушки Гриши (он тоже умер в 84-ом). А бабушка сидит на крыльце и чистит грибы (она умерла в 93, когда мы уже уехали в Израиль). И время остановилось... А вчера бы дяде Володе исполнилось 85.

Интересные тексты о Владимире Тендрякове, фотографии и рисунки на сайте Красной Пахры:
http://www.pahra.ru/chosen-people/tendriakov/index.htm

Пятиглавая гидра американской внешней политики... (добрая сказка).

gos sekretari
(автор предупреждает, что любое сходство с реальными лицами абсолютно случайно, и вообще это добрая детская сказка про четверых мушкетеров и одну миледи, которая никогда не была Констанцией.)
Сказка дальше...
Collapse )

"Рева шаа лифней Виноград"

В рамках заметки в Ъ написал небольшую зарисовку, что происходило в зале пресс конференции до ее начала. Места на нее в газете естественно не хватило, так что выкладываю тут :)
Collapse )

Стопка книг.

В библиотеке иерусалимского универа на Хар Ха Цофим в последний месяц видимо решили избавиться от ненужных книг. Их выкладывают стопками у входа, чтобы студенты, могли разбирать. Но студенты не разбирают. Это или книги по-немецки, или по русски. Подборка уникальная. В основном это книге 70-ых по истории марксизма и ленинизма. Однако, недавно. выкинули этнографию. Например, книжку начала 50-ых о внутреннем мире узбекского колхоза (этнографическое исследование, причем роскошно изданное, с фотографиями и.т.п.). Или, монографию "Доламаисткие традиции бурятов". А еще три сборника Академии Наук "Расы и народы" середины 70-ых, в одном из которых мне попалась огромная статья о том как Израиль служит делу аппартеида (думаю, что судьи в Гааге могли бы из этого произведения почерпнуть немало полезной для себя информации, а стиль вообще вдохновляет).
А еще среди всего этого мне попался сборник детских рассказов "Багульник" Юрия Яковлева. Помните, был такой детский писатель. Он еще написал книжку про Саманту Смит. Саманту хоть помните? И как то грустно мне стало. Юрия Яковлев жил на соседней даче от нас в поселке писателей на Красной Пахре. Помню, я часто встречал его на средней аллее, когда гонял на велосипеде. А потом он умер. А еще у него был внучка, кажется ее звали Настя. Она была лет на 5 меня старше. Мне 10, ей 15 - целая пропасть конечно. Но мне она тогда казалась дико красивой. Что с ней теперь не знаю, но слышал, что вроде ничего хорошего. Надеюсь - это не так. А еще у Яковлева на даче были огромные собаки. Просто гигантские. И они, всегда бежали вдоль забора, который разделял наши дачи, дико лаяли, и мне казалось, что вот вот этот забор упадет под их натиском и они конечно набросятся на меня.
А прошлым летом дача сгорела. В этом пожаре, кажется погибли и люди, и собаки, но подробностей я опять же не знаю.
Вот на какие воспоминания, может натолкнуть стопка книг от которых пытается избавится библиотека иерусалимского университета.

ВЕЧНОЕ

В этом стихотворение вся жизнь - стремления, разочарования, тщетность и отчаяние. Бессмертная романтика - тоска по рыцарству во имя спасения человечества. А в ответ - пыль, автобусы, телефонные звонки, пустые обиды... Правда, автору этих строк, самими стихами удалось вырваться из порочного круга зависти.

Зависть.

Можем строчки нанизывать
Посложнее, попроще.
Но никто нас не вызовет
На Сенатскую площадь.

И какие бы взгляды вы
Ни старались выплескивать,
Генерал Милорадович
Не узнает Каховского.

Пусть по мелочи биты вы
Чаще самого частого,
Но не будут выпытавать
Имена соучастников.

Мы не будем увенчаны...
И в кибитках, снегами,
Настоящие женщины
Не поедут за нами.

1944, Наум Коржавин