Category: дети

Category was added automatically. Read all entries about "дети".

В стране грустных Микки-Маусов...

IMG_2965.jpg
Современное искусство и индустрия развлечений все больше стремятся создавать не предметы, а пространства. Пространство - это не только место для собрания экспонатов. Пространство - эта система координат, попадая в которую человеку предлагают другие алгоритмы действия. Подобные проекты есть и в театре (самый известный из которых Punchdrunk) и в кино (где особенным успехом пользуется Secret Cinema). Однако проект Dismaland созданный одним из самых известных в мире анонимов, пожалуй успешен вдвойне. С одной стороны, он создает альтернативное пространство. А с другой - это пространство настолько правдоподобно по своей сути, что в какой то момент альтернативность начинает испаряться, в то время как настоящими героями Dismaland являются не по-вселенски печальные Микки-Маусы, а сами посетители. Нарушая главную заповедь этого искаженного мира реальности "Не улыбайся", они с радостью исследуют все уголки Парка Культуры имени Бэнкси, расположившегося на берегу Weston-super-Mare. Впрочем, путь в страну грустных Микки-Маусов не близок. Поэтому, если вам туда далеко ехать, или если вы сомневаетесь, или если пока вам еще не достались билеты, то вы можете посмотреть фотографии под катом. Добро пожаловать в "Dismaland" - мир искусства, развлечений и анархии для начинающих.
(Тех кто собирается посетить Dismaland предупреждаю, что текст своего рода спойлер, так как содержит много подробностей).
Collapse )

Выступление Славоя Жижека в Лондоне: философ как агент несвободы.


Славой Жижек выступил перед забитым залом лондонского Southbank Center, в рамках проходящего там литературного фестиваля. Жижек конечно прекрасен по своей энергетике, задору и степени хулиганства, которое он творит на сцене. Его можно растаскивать на цитаты, но если провести лингвистический анализ, то самым частым словом наверняка будет bullshit. Жижек влюблен в свою неполиткорректность. Он как ребенок радуется каждый раз когда он провоцирует аудиторию, готовя ее постепенно к тому что сейчас он скажет что-то такое… Ну лучше по-порядку.
Началось выступление с шуток-прибауток о роли технологий и химических средств для новых радикальных форм свободы через манипуляция восприятия времени. Жижек попытался раздвинуть границы воображения рассказав о том, как растянув ощущение времени, за 8 часов человека можно отправить в заключение на тысячу лет, что должно сэкономить деньги налогоплательщиков. Впрочем, он тут же напомнил собравшимся что сам обладает dirty mind, поэтому такую технологию лучше направить на превращение акта любви в 10 минут в акт длящийся тысячу лет.Collapse )

Немного памяти...


Вчера, 5 декабря исполнилось бы 85 лет дяде Володе... писателю Владимиру Тендрякову. Он умер, когда мне было всего четыре года, в 1984. Инсульт. Воспоминаний почти не осталось. Только пару смешных историй, которые я знаю со слов других. То что я хорошо помню, это разделение мира... то есть дачи на первый и второй этаж. Первый - этаж жизни. Второй - запретная зона. Там работает дядя Володя. Вот это: "Тише, дядя Володя работает" мне запомнилось очень хорошо. Таково свойство детской памяти. Она помнит запреты.
А потом, после... остались книги. Наверное, прочитал я слишком мало и шеститомник собрания сочинений, оставшийся в Иерусалиме укоряюще смотрит на мое отсутствие. Но удивительная лиричность и вместе с тем детская суровость "Весенних перевертышей" (порой мне кажется что мир до сих пор играет в переверытши и со мной), подростковая пронзительность "Ночи после выпуска", пожалуй одной из лучших повестей о школе которые я когда либо читал, которая удивляет своей вечностью и страшная действительность "Хлеба для собаки" - пожалуй даже этого школьного набора Тендрякова мне оказалось достаточно, чтобы навсегда влюбиться в эти тексты и головокружительный русский язык, из которого сплетаются миры этих книг.
А еще осталась удивительная атмосфера этого дома в поселке писателей на "Красной Пахре". Огромный кабинет с бесконечными книжными полками. Мое детское сознание было сражено на повал ста томами энциклопедии Брогауза и Ефрона. Я мог часами листать эти страницы, где встречались загадочные буквы и бесконечные твердые знаки. И настоящай рапира в углу комнаты. И еще трость, которая превращалась в острый кинжал. И конечно же она... египетская Нефертити смотревшая на меня с верхней полки. А на первом этаже, висели афиши спектаклей: "Ночь после выпуска", "Три мешка сорной пшеницы"... А еще, был какая то афиша на неизвестном мне языке, на котором была изображена почти обнаженная девушка. Она воистину пленила мое воображение и я поднимался на несколько ступенек верх по лестнице, чтобы оказаться с ней лицом к лицу и долго смотрел на нее через перила.
В то время, поселок наверное переживал не простые времена. Уходило целое поколение. Для меня имена Твардовский, Гилельс, Трифонов были прежде всего именами соседних дач, а тогда еще живой детский писатель Юрий Яковлев - страшными собаками которые прыгали на меня из-за соседнего забора. Еще не застроенный трехэтажными домами лес, в котором опята росли до верхушек деревьев и земляника на участке. И имена аллей - такие простые: средняя и малая. И дерево с дикими горькими яблоками. И я на велосипеде... А вот я бегу вокруг дома навстречу большим рукам дедушки Гриши (он тоже умер в 84-ом). А бабушка сидит на крыльце и чистит грибы (она умерла в 93, когда мы уже уехали в Израиль). И время остановилось... А вчера бы дяде Володе исполнилось 85.

Интересные тексты о Владимире Тендрякове, фотографии и рисунки на сайте Красной Пахры:
http://www.pahra.ru/chosen-people/tendriakov/index.htm