Методология разработки альтернативных пространств. Интервью с Доминатрикс.

На HoneyMilk вышло мое интервью с автором первой книги «История Доминатрикс», уникальном культурно-историческом анализе проведенном моей коллегой из Лондона: http://honeymilk.org/dominatrix/
Энн О Номис (чье имя остается неизвестным для читателя) предлагает уникальный опыт исследователя, который погружается в тему своего исследования в духе классической этнографии и антропологии, а также следует генеалогической традиции Фуко.
Это интервью перекликается с темой курса лекций по методологии разработки альтернативных пространств, который я читаю на Urban Studio в Литве.
Этот курс рассматривает Интернет как пространство в котором с одной стороны скрыты новые возможности для конструирования альтернативных реальностей, а с другой растет давление регуляции со стороны системы, чтобы поставить это пространство под контроль в той же степени как контролируются различные физические пространства и медиумы.
Центральные темы социальных наук – это силовые взаимоотношения (power relationship) между системой и индивидом, а также понятие нормы и нормативные трансформации. Борьба между системой и индивидом происходить как в политической и социальной сфере, так и в его личной жизни (за примерами как государство пытается регулировать личную жизнь людей далеко ходить не надо). Проводя сравнительные анализ различных пространств в которых ослаблено влияние системных факторов, я в том числе исследую альтернативные сексуальные сообщества, и в частности рассматриваю субкультуру женского доминирования.
С одной стороны, искусство доминатрикс - это умение создать альтернативные пространства где человек оказывается вне влияние социальной структуры, по сути выходит в нормативный вакуум, или по крайне мере это влияние ослаблено. С другой, доминатрикс – это методология работы с человеческими фантазиями, моделями альтернативного воображения и утопии. Это практика которая помогает жить "поверх барьеров", исследовать новые "зоны ближайшего развития" и раздвигать границы этих зон.
Свобода в личной сфере связаны со свободой социальной и политической. Одни скажут, что активная политическая и социальная деятельность - это форма сублимации. Но другие ответят словами французского исследователя: «Тот кто скучно трахается, не сможет совершить революции». Иными словами, стоит разделять энергетику как готовность к борьбе (что может быть формой сублимации), и способность воображать и воплощать новые реальности выходящие за пределы существующей структуры (что требует умения работать с фантазиями и выходить за пределы системы). Вместе с тем, как это не парадоксально, те кто создают пространство вне системы, сами требуют регуляции. История становления домиантрикс как ремесла и профессии, хорошо демонстрирует эти парадоксы. Так или иначе, не исследуя динамику взаимоотношений системы и индивида в личной сфере, мы вряд ли сможем понять социальные и политические процессы.

Четыре правила публикации в социальных сетях.

С начала последней операции в секторе Газа я ничего не пишу здесь о происходящем в Израиле, хотя многие мои друзья знают, что меня с Газой связывает достаточно многое. Я попытался для себя ответить почему, и обнаружил что стараюсь следовать четырем правилам, когда писать тексты на тему "актуальных событий":
1. Я обладаю некоторой информацией относительного того или иного события, которую считаю относительно эксклюзивной или из первых рук (например, речь идет об инциденте в месте в Газе, которое я хорошо знаю или чьем то выступление/пресс-конференции).
2. С произошедшим у меня есть некоторый личный опыт в настоящем или прошлом (я стал или был свидетелем чего-то).
3. Тема непосредственно касается области которой я занимаюсь в данный момент и в я определенной мере имею право считать себя экспертом (например, информационные войны).
4. Я считаю что публикация моего мнения на эту тему может что-то принципиально изменить если те, кто читают мою страницу, прочитают этот текст (относительно Газы решения принимаются не среди читателей моего Фейсбука и я хорошо знаю как и где, для того чтобы понимать что слова тут мало что изменят, а к примеру текст про информационные войны стремится повысить степень рефлексии именно со стороны пользователей социальных сетей).

Вместе с тем, я считаю печальной практикой тезис, который относительно часто встречается в отношение текстов о ситуации в Израиле написанных израильтянами, которые там не живут: "Ты не здесь, значит не имеешь права писать." Мне кажется право высказаться имеет каждый, и попытка делегитимации мнения через подобный аргумент сама по себе нелегитимна. Многие из нас в разное время живем в разных местах, но это не значит что свобода мнения должна быть ограничена геолокацией. Иногда издалека вещи видны лучше, или по крайней мере не хуже, чем изнутри.

Британская премьера Питера Гринуэя.

IMG_8291
В Национальной Галлерее в Лондоне наконец состоялась британская премьера "Гольциуса и пеликаньи компании" Питера Гринуэя. Фильм, состоит из 6 библейский сюжетов на темы 6 сексуальных табу, или как называют это сами герои фильма - "Шести еврейских сказок". Фильм потрясает своим визуальным рядом, волшебной музыкой и игрой актеров. Не случайно Гринуэй говорит что для него принципиально важно отойти картин и фильмов являющихся рабами текста (в качестве примера Гринуэй приводит "Властелина колец" и "Гарри Поттера") к картинами которые не иллюстрируют текст, а рождаются именно из визуального мира. А еще этот фильм особенно актуален для наших дней, ибо его основная тема это взаимоотношение новых технологий и свободы слова. "Сначала появляется технология, которая полностью свободна, а потом с ее использованием приходит и цензура", - говорит Гольциус. И конечно, лучшим примером для этого тезиса является порнография, которая всегда стоит в авангарде любого технологического развития. Гольциус великий порнограф, также как и Гринуэй… Но в конце концов метафоры оборачиваются кровавой реальностью, как в кино, так и в жизни. А следующий фильм Гринуэя будет о Босхе… Уверен, это будет что-то невероятное.

Между национальной солидарностью и национальным психозом.

Сейчас напишу что-то непопулярное, что возможно вызовет праведный гнев у моих израильских френдов. Со вчерашнего вечера я конечно наблюдаю за израильскими новостями, а также за реакциями в социальных сетях. Многие пишут о горе, отчаяние, боли, невозможности работать… Пишут о том, что просто выбиты из колеи…
Конечно, жестокое убийство троих израильских подростков палестинскими террористами – это ужасный террористический акт и огромная трагедия.  Но наблюдая за общественной реакцией и израильскими СМИ, мне кажется что сочетание методов работы израильских журналистов с эффектом социальных сетей пересекает тонкую грань между поддержанием национальной солидарности и созданием национального психоза, с сопутствующими эффектами пост-травматических нарушений, которые затрагивают и будут затрагивать тысячи, а может и десятки тысяч израильтян.
Да, ритуалы скорби безусловно несут центральную роль в израильском обществе и так было всегда. Многие исследователи указывают на то, что израильским СМИ всегда играли роль «племенного костра».  Но пропорция между информацией и эмоциями в израильских СМИ, особенно электронных (радио и ТВ) с бесконечными прямыми эфирами , в лучшем случае составляет один к десяти (не в пользу информации).  Сегодня утром слушал к примеру интервью по израильскому радио с одним из тех, кто нашел тела погибших. Первый вопрос ведущей: «Ты спал сегодня ночью?» «Да, спал, я очень устал», отвечает тот. «А ты плакал?», спрашивает ведущая - «Нет, не плакал, но наверное другие плакали» ( парень уже почти извиняется за то, что у него не было слез). СМИ не информируют, а в первую очередь подпитывают скорбь, разжигают и так уже трагичные эмоции, по сути педалируют травму.
К этому добавляется эффект социальных сетей, где эта боль и трагедия индивидуализируется через каждого пользователя, множится и приобретает по сути лавинообразный характер.  Я хорошо помню, как и многие вы, волну терактов начала двухтысячных, когда таких сетевых волн скорби еще не было (скорее сообщества типа перекличка.ру, и проверка что у всех все впорядке).
Да конечно, такая реакция вызвана еще и особенным характером таких терактов, когда речь идет не просто об убийстве, а убийстве с маленьким окном надежды. Но ведь подобный эмоциональный шантаж и является главной целью террора.  Цель террористов именно создание эффекта национального психоза, в то время как похищение и расправа – это жестокие инструменты. И жертвы здесь не только погибшие и их семьи, но все члены общества. Именно к такому социальному параличу, посттравматическому стрессу у тысяч людей, и стремятся террористы.
Конечно СМИ должны свободно освещать то что происходит, но при этом важно соблюдать определенный градус эмоционального накала. А зрителям, которые в мире социальных сетей стали теперь и распространителями и производителями контента (да, Ваши личные чувства и переживания в сети –это тоже контент) рефлексировать и контролировать эмоции, понимать что цель террора - это прежде всего нарушить жизненный баланс тех кто остался в живых. Даже если вы со мной не согласны, об этом стоит задуматься… чтобы племенной огонь скорби не сжег племя, которое вокруг него собралось.

Встреча с режиссером Дмитрием Крымовым в Лондоне.


После просмотра Opus No. 7 в Барбикан сходил на встречу с Дмитрием Крымовым в "Pushkin House". Сразу видно, что характер у человека нелегкий, и детство тоже было сложное (он рассказывал о том как мальчиком ждал пригласят ли его гулять во двор или нет), но его понимание театра и мир концепций в которых он живет очень интересны.

Для описание своего понимания роли актеров Крымов решил в качестве метафоры взять операцию Энтеббе (хоть он сам и не помнил ее названия). По словам Крымова, когда израильские самолеты приземлились чтобы спасти заложников – у этого была идея («не трогай нас, мы ответим») и сценарий. Но режиссер не мог бы сделать это без солдат. Крымов говорит: «Актер - это солдат. Солдат может быть плохой и хороший. Хороший актер – самурай. Без хороших солдат никакая идея не будет осуществлена”. По мнению режиссера сегодня актеры должны быть другими чем во МХАТе: «более быстрые, резкие, отчаянные. Они как хорошо снаряженный спецназовец должны уметь драться, выживать, жонглировать и акробатом быть и петь… “Но есть и те кто и по старинке работают.” – подытоживает Крымов. При этом Крымов признается, что бывает, что актеры не готовы становится его солдатами. Тогда, по словам Крымова, он показывает им на дверь. “И бывает что уходят хорошие актеры. Но такое меню у меня. Если хотят курицу, пусть идут в другой ресторан”.
Collapse )

Принципы сетевой войны. Жертвам сетевой картечи посвящается...

Ощущение, что после событий в Одессе информационные войны достигли некоторой точки кипения. На данный момент можно делать некоторые выводы, которые, конечно, касаются не только Российско-Украинской информационно-сетевой войны, но ее в особенности. В особенности потому что она проходит в среде где с одной стороны прогресс информационных технологий (если это можно назвать прогрессом) достиг точки где эти технологии свободно и успешно используют все стороны, а с другой уровень непрозрачности, а если называть вещи своими именами грязи, вокруг применения этих технологий - особенно высок.
Главное заблуждение что информационная война - это метод переубеждения кого либо… Информационная война – это метод вовлечения граждан в боевые действия на сторону государства, или на сторону тех или иных игроков представляющих государственную систему/ силовые структуры.  Информационная война - это то, как рядовые граждане вдруг оказываются на поле боя, пускай не физического, но интегрированного с другими пространствами боевых действий. Более того – это то что делает рядовых граждан не только участниками, но и легитимными целями боевых действий, то есть по сути стирает границу между фронтом и тылом. Сегодня фронт проходит через каждого у нас, на наших частных сетевых пространствах, у нас дома, в нашем собственном сознание… (или, там где хотелось бы надеяться его найти).
Итак – каковы основные характеристики подобной информационной войны:
·      Информационная война убеждает только своих. Она делает более крепкими и непроницаемыми, то что Карл Сустейн называет «информационными коконами»… Иными словами, информационная война - это механизм социальной поляризации.
·      Информационная война это механизм интенсификации ненависти и разрывания существующих социальных сетей.
·      Информационная война является ключевым механизмом контроля человека государством.
·      Цель информационной войны - обеспечения внутренней легитимации и стабильности, через вовлечение граждан в боевые действия.

Информационная война превращает человека в часть системы. Делает из гражданина солдата. Из личности – инструмент пропаганды.  Вовлекает его в боевые действия, отводя его личную жизнь, семью, работу, ежедневные заботы и мысли на второй план. Информационная война это механизм обезличивания во имя некоей конструкции «правды», которая подпитывается информационными вбросами, видео, фото, каким то бесконечным потоком информационного планктона… Причем не важно с чьей стороны, ибо противоположная версия правды, это та же правда, только наоборот. Альтернативные версии реальности по сути являются неотъемлемой частью друг друга образуя единое целое, полярные "истины" подпитывают друг друг и по сути образуют своего рода симбиоз.

На самом же деле, главное противостояние здесь вовсе не борьба России и Украины, "бендеровцев-фашистов" и «колорадов-крымнашевцев»… Главное противостояние – это противостояние системы и человека.  Попытка системы превратить человека в инструмент, и попытки индивида сохранить свою автономность, дать отпор. И здесь основное - это не убедить другого в своей версии правды, а не дать ни одной из сторон сделать из себя еще одного деревянного солдат армии Урфин Джюса.  Иммунитет от  влияния системы с чьей бы стороны она не проникала в ваше сознание возможен только через развитие критического разума, и понимания, что твой враг - это не россияне или украинцы, а эта пожирающая ваше эмоции, мысли и время «машина вовлечения» существующая со всех сторон, враг - это система.

А пока что израненные от сетевой картечи пользователи интернета тонут в бесконечном потоке агрессии в комментариях, мечутся между очередным «шэрингом» ролика той или иной стороны и мыслями как сбежать из сетевого пространства, потушить свет на персональных страничках, самоудалиться, уснуть, и видеть сны… Но увы, шрамы эти глубокие, и не всегда излечимые. Эра PTSD (пост-травматических расстройств) только начинается. И как говорит архивариус Шарлемань в конце захаровского «Убить Дракона»: «Зима будет долгой. Надо приготовиться…»

Полюса культурного протеста: встреча с Алексеем Любимовым


Имя Алексея Любимова я помню с детства… Благодаря его пластинке, лежавшей в стопке вместе с детскими сказками и бардами, я впервые услышал клавесин. Особенно тогда меня впечатляло пение птиц Рамо, и фотография на обложке, человека у старинного инструмента с большими очками, всем видом показывавшего, что он принадлежит к другому времени. Вчера мне посчастливилось увидеть Любимова вживую в Лондоне, причем после короткой программы (Уствольская и Моцарт), около часа музыкант отвечал на вопросы ведущего и публики.
«Я никогда не думал о политической оппозиции, но всегда стремился к оппозиции культурной», - говорит Любимов.
Для Любимова это сопротивление базировалось на движение казалось бы в абсолютно противоположных направлениях – с одной стороны он играл запрещенный авангард, а с другой возвращался к старинной музыке и старинным инструментам. По словам Любимова, даже Шнитке не мог принять исполнения Баха на клавесине. Для него это было кощунством, чем то что угрожало величию музыки.

«Я всегда стремился понять непонятное, достигнуть недостижимое и играть запрещенное», - признается Любимов на смеси русского и английского. Он рассказывал о том как случайно открывал для себя новые миры покупая пластинки во время выездов за границу (правда потом его закрыли на 7 лет за исполнение авангарда), про влияние Юдиной, про то, как инструменты разного времени по разному раскрывают музыку, но при этом нельзя пытаться на современном инструменте повторить звучание старого… А еще, в то время как в больших залах программу надо было согласовывать заранее, Любимов пользовался гастролями в провинции, а также маленькими аудиториями как сценами для культурного протеста. Наиболее чуткой аудиторией Любимов называет институты точных наук – химии, математики и в особенности ядерной физики (сразу вспомнилось, что сегодня институты ядерной физики является сценой для совсем другого рода культурных обрядов).
Под конец, я спросил Любимова о Молодежном Клубе при Доме Композиторов Григория Фрида. «У этого места была огромная роль не только для меня, но для всех нас. Фрид умел маневрировать между функционерами музыки, так что для нас появлялось эта отдушина… Руководители музыки думали что это маленькая группа, послушают, и забудут, а аудитория не забывала, и что не менее важно, именно там мы эта музыка находила молодежь» «А вы знаете что Фрид совсем недавно умер», - спрашивает Любимов. «Да, конечно знаю», - отвечаю я и благодарю музыканта, который привнес в мое детство не только звонкие и пронзительные молоточки клавесина, но и дух культурного протеста.

Конференция "Performing porn..." в Лондоне (часть третья, последняя).

Untitled
Это третья и последняя часть отчета о конференция по исследованиям порнографии, которая состоялась в Лондоне в июле. Пожалуй фотография выше на которой Виктория Хольт выступает на фоне самой себя, наилучшим образом символизирует некоторую амбивалентность, пересечение ролей и пространств, имевших место в рамках конференции, когда работа в порно индустрии и ее изучение, не противоречит, а иногда дополняют друг друга... Подробнее под катом (первые две части тут и тут).
Collapse )

Конференция "Performing porn..." в Лондоне (часть вторая).

Untitled
Продолжаю рассказ о конференции «Демонстрируя порно: когда компьютеры становятся скучными…». Стоит предупредить сразу, что хоть под катом и нет порнографических имиджей, там встречаются фотографии достаточно откровенного содержания, поэтому если такое Вас может смутить – будьте осторожны (часть первую читать тут).
Collapse )