Григорий Асмолов (pustovek) wrote,
Григорий Асмолов
pustovek

Проект «Последний адрес» и дискурсы информационных технологий.

IMG_4604
Во вторник, в рамках фестиваля "Слово" в Лондоне было крайне интересное выступление Сергея Пархоменко о проекте «Последний адрес». Проект, конечно, удивительный, причем не только потому что он возвращает прошлое в физическое пространство настоящего (или, используя современную терминологию, оккупирует пространство настоящего прошлым), но и по своей сетевой структуре организации, которая чем-то напоминает теорию малых дел. По сути, «Последний адрес» - это не просто еще один, пускай масштабный, мемориальный проект, а в первую очередь социальное движение, которое растет и трансформирует пространство города, добавляя в него новые смыслы, и заставляя прохожих спотыкаться взглядом о тени прошло, переосмыслять окружающую среду, менять картину мира. С этой точки зрения рассказ Пархоменко об организационной стороне проекта, был не менее интересен, чем рассказ о сути проекта (тем более что в данном случае структура организации и есть часть сути).
Но меня, как адепта конвергенции физического и информационного пространства, конечно интересовал один достаточно конкретный вопрос, а именно как Пархоменко относится к идея по установлению связи  между пространством онлайна и оффлайна при помощи информационных технологий. Было понятно, что так или иначе, это идея на пути проекта должна была возникнуть, и я в своем предчувствие оказался прав, хоть и немного не ожидал характера реакции на мой вопрос.
Итак, я спросил обдумывали ли создатели проекта на каком либо этапе добавления на таблички с именами QR-кодов, которые бы вели на страницы где есть больше информации о тех кто был расстрелян, или же создание мобильного приложения которое будет достраивать информационный слой к физическому пространству и поможет в навигации между памятными табличками.

«Да», - ответил Сергей, - «К нам поступила такая идея и это была одна из самых ужасных идей» (я не гарантирую точность цитат, но стараюсь передать смысл).

Идея поступила от некоего чиновника. Как я понял со слов Пархоменко, он предложил заменить надписи QR-кодами, так чтобы пользователи Айфонов могли считывать код на доме, и попадать на страницу в интернете. «А как же те у кого нет Айфонов?», - спросил Пархоменко. «А тем у кого нет Айфонов знать про это не надо», ответил чиновник. Иными словами, по словам Пархоменко, при помощи такой инициативы, по сути, чиновник во-первых пытался торпедировать проникновение мемориальных табличек и надписей в физическое пространство, а во вторых сузить аудиторию до «последних адресов» до узкой  элитной прослойки, класса «обладателей айфонов».

Пархоменко выступил резко против этой идей как вредной, ибо она противоречит идеи внедрения в физическое пространство, а кроме того значительно сужает спектр аудитории и меняет характер этой аудитории.  По словам Пархоменко, если кто-то действительно хочет узнать дополнительную информацию, он будет достаточно мотивирован для того чтобы самостоятельно поискать эту информацию в интернете.

Мне в этой истории, конечно, в первую очередь интересен не сам факт отказа использовать QR-коды, а структура дискурсов вокруг информационных технологий как со стороны власти, так и со стороны активистов (и здесь я конечно базируюсь на теории социального конструированию технологий, известной также в узких кругах обладателей айфонов как SCOT – social construction of technology).

Итак, во первых технологии фигурируют здесь как нечто элитное и узкое, то есть, то чем пользуется только средний класс, интеллигенция и прочие «кто уже и так знают», но при этом являются меньшинством, а главное ими не пользуются те «кому знать не надо». Причем это понимание технологий взаимно разделяется как представителями власти, так и активистами. Во вторых, отношений к технология носит бинарный характер – или или. То  есть или это будут таблички с надписями на домах или это будут QR-коды/ мобильные приложени итп (хотя я могу предположить что есть еще дополнительный тезис согласно которому если интегрировать технологический элемент, это может дать властям карту в руки, чтобы требовать отказаться от элемента физического).  То есть, если подводить итоги, технологии – это зло, потому что они механизм манипуляции со стороны властей, они сужают аудиторию и не дают трансформировать физическое пространство, они как «смыслоотвод» – защищают физическое пространство от трансформации, уводя дополнительные смыслы в виртуальное.

С одной стороны, конечно я могу понять, как сформировался подобный дискурс. С другой. конечно, с этими аргументами мне согласиться очень сложно. Во-первых потому что технологии, и в том числе смартфоны уже давно вышли за берега узкой аудитории. Во вторых, потому что физическое и информационное пространства не взаимоисключают, а добавляют, надстраивают друг друга. Это своего рода пространственный гипертекст. Конвергенция физического и информационного позволяет качественно менять пространство, позволяя избегать деление на мир интернета и офлайна, в то время как дискурс который мы видели выше как раз работает на расщепление и дезинтеграцию.
IMG_4650-2
Каждый физический объект несет в себе множественные информационные слои, и именно восстановления связи межу физическим и информационным, надстройка информационного над физическим – одна из наиболее важных задач таких концепции как концепция «Интернета вещей». Конечно, QR коды достаточно ограничены и неуклюжи, и во многом они дискредитируют идеи конвергенции, так как не позволяют эффективно строить взаимосвязи. Но подобные коды являются далеко не единственным механизмом сплетения пространств.

Методология конвергенции физического и виртуального – это отдельная большая тема. В частности, этому посвящена одна из лекций, которую я читаю уже несколько лет. На своих лекциях, к примеру, я часто говорю об информационной достройки кладбищ, которые позволяют связывать могилы не только с облаками информации о покойном, но и с его социальными сетями, показывают связи между похороненными, а также между умершими и живыми. Есть и объекто ориентированные подходы, который позволяют «оживлять вещи» с одной стороны привязывая к ним облака информации, а с другой превращая их в объект опосредования социальной интеракции. К примеру, если взять «дерево», то с одной стороны можно привязать к нему статью об этом конкретном виде деревьев или же информацию кем и когда оно было посажено, а с другой любому дереву можно оставлять лайки и комментарии (и для этого не обязательно вырезать на коре ножом сердечки).

Конечно, все это не означает, что в рамках проекта «Последний адрес» стоит срочно начать добавлять всюду QR-коды (к которым, как я сказал, я отношусь скептически,  так как отдаю предпочтение разного рода RFID и механизмам геолокации). И понятно, что никто этого делать не будет, учитывая то как понимают роль технологий создатели проекта. Но возвращая прошлое в физическое пространство настоящего нельзя игнорировать не только потенциал, но и тенденцию конвергенции физического и информационного.

Дискурсы, которые противопоставляют физическое и информационное, как и дискурсы которые рисуют информационных технологии как элитные технологии или технологии манипуляции со стороны государства, в долгосрочной перспективе могут привести к потере аудитории, а также к  не достаточно глубинной, значимой трансформации жизненного пространства, в котором деление на физическое и виртуальное будет становится все более мнимым и эфемерным.

Вместе с тем, еще раз хочу почеркнуть, что безусловно «Последний Адрес» уникальный по своему значению, горизонтальной энергетике и сетевой структуре проект, который трансформирует и пространство, и тех кто в этом пространстве живет не давая связи времен распасться. Все что я хотел сказать, это что связь времен может быть еще сильнее, если мы не дадим распасться связи пространств.

p.s. Постараюсь выложить свою лекцию по методологии конвергенции виртуального и физического пространства, которую читал прошлым летом в Литве.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments