Григорий Асмолов (pustovek) wrote,
Григорий Асмолов
pustovek

Categories:

Последний день Кфар-Дарома.

После эвакуации Тель Катифы мы ненадолго заехали в Неве Дкалим. Там действительно был полный беспредел. Какие то толпы людей ходили из стороны в стороны, кричали, что-то кидали. С другой стороны шли солдаты. Что-то горело. Через каждые два метра встречался какой-нибудь генерал. Это был полный хаос. Впечатлившись тем, что там происходит, Агай поехал в Кфар Даром на переговоры с руководством поселения. Назавтра наш полк должен был быть направлен именно туда.
Наша машина остановилась в нескольких десятках метров от ворот поселения. Агай пошел внутрь, взяв с собой только оперативного офицера и офицера связи. Связист, личный помощник Агая и я остались в машине.

Через несколько минут, из ворот Кфар Дарома навстречу нам вышло двое парней. Один из них подошел к нам и сказал: «Вам лучше убраться отсюда, иначе, это может для вас плохо кончится.» Вскоре у ворот начала собираться толпа. Это было человек 50 молодых ребят. В какой то момент они начали двигаться в нашу сторону. Мы дали задний ход и отъехали метров на сто дальше от ворот. Они продолжали идти на нас. Мы снова дали задний ход. Они побежали за нами. Такими короткими перебежками мы доехали до перекреста трассы «Кисуфим» и трассы «Танчер», где находится подъем на мост Мор. Машина свернула на трассу Кисуфим, и мы начали шутить, что если они продолжат бежать за нами, то мы так скоро доберемся до КПП Кисуфим, и тем самым фактически, сами эвакуируем Кфар Даром. Однако, свернув в сторону КПП, мы перестали быть приманкой. Толпа остановилась у подъема на мост. Они начали вбивать гвозди в дорогу, и раскладывать «нинджот» - лезвия, цель которых распороть шины. В этот момент к мосту подъехала полицейская машина. Она была атакована лампочками наполненными краской. В результате, после того как ее лобовое стекло оказалось полностью закрашено, машина была вынуждена остановиться.
Мы вызвали армейские силы, но пока они прибыли, толпа вернулась в Кфар Даром. Вместе с тем, более часа, центральная трасса въезда в Гуш Катиф оставалась блокированной, тысячи людей застряли внутри Гуш Катифа. Тем временем, к месту событий, непонятно каким образом прибыл Агай. Он немедленно вызвал на подмогу бригаду Магава (пограничников). Агай предлагал немедленно отправиться в Кфар Даром, чтобы остановить тех, кто блокировал трассу и напал на полицейскую машину. Мы даже начали уже идти в сторону Кфар Дарома, но, тут на место прибыло высшее командование, и после долгого обсуждения, решено было отложить марш на Кфар Даром до 6 утра. Однако, спать мы уже остались прямо под мостом, где на скорую руку был возведен оперативный центр.
В эту ночь я почти не спал. В течение нескольких часов я пытался убедить пресс службу, что эвакуация Кфар Дарома начнется раньше запланированного. Наконец, часа в три ночи, разбудив начальника нашего пресс-центра, я сказал ему, что если полшестого автобус с журналистами не будет на перекрестке, вход в Кфар Даром, останется за пределами объективов телекамер. В результате без четверти 6 автобус с журналистами был на месте. Правда Агай, хотел, чтобы журналисты не слишком мешались под ногами, и пошли вслед за первым батальоном солдат. Но естественно, как только, представители СМИ покинули автобус, они тут же ринулись вперед, так что первыми в Кфар Даром вошли именно они.


Отрезок от перекреста между Танчером и трассой Кисуфим и Кфар Даромом, я знал практически наизусть. Именно здесь осенью 2000 года был подорван школьный автобус из Кфар Дарома. Первые минуты после взрыва и запах внутри того автобуса я помню до сих пор. Теперь на месте взрыва стоял огромный памятник. Однако никогда, кроме того дня взрыва автобуса, мне не приходилось ходить по этой трассе пешком, тем более без керамического бронежилета и автомата. Марш на Кфар Даром чем-то напоминал марш вчерашний марш на Тель Катифу, однако, место было намного более знаковым, да и дорога длиннее – около двух километров. На протяжение всей дороги в асфальт были воткнуты гвозди, которые мы собирали, будто грибы.


Мы могли позволить себе быть без оружия благодаря так называемому второму и третьему кругу обороны. Вдоль дороги стояли БТР. А где-то справа восходило солнце. В эти дни было много «последнего» - это был последний восход над Кфар Даромом.


Все входы внутрь поселения были заблокированы. В дорогу были вбиты железные штыри и все те же гвозди.


Правда, такое количество гвоздей было опасно не только для армии, но и для жителей поселения. Позже, на входе в местный совет поселения я заметил объявление: «Обратите внимание, за бетонными перегородками, по направлению к заводу, в дорогу вбиты гвозди. Будь осторожны и удалите детей.»


Как и накануне в Тель Катифе, начались переговоры с раввинами, и авторитетными представителями общины Кфар Дарома. Однако, как выяснилось позже, они не были способны контролировать тех, кто находился на крыше синагоги.


Агай проходил от двери к двери, пытаясь достигнуть согласия о формуле, в рамках которой люди готовы были бы покинуть свои дома. Главная цель – испробовать все возможные пути, чтобы избежать взлом двери и применение насилия. Людям говорилось, что они в любом случае должны будут покинуть дом, но у них есть возможность сделать это на своей машине, взяв максимум вещей, и не вступая в конфликт с солдатами. «Откройте, обещаю, войду только я», - говорит Агай. Дверь остается закрытой.



У детского сада Кфар Дарома.


Солдат встречали детьми на руках. Один из повторявшихся сценариев, который я испытал в том числе на себе – мать подходит к солдату: «Возьми, подержи ребенка». Солдат осторожно берет ребенка, после чего следует вопрос: «Ты можешь лишить его дома?». Двойной эффект достигался в случае если все это происходило перед камерами. Однако подобное использование детей, имело среди солдат в основном ровно обратный эффект – оно вызывало отчуждение по отношению к поселенцам. Девушки плакали, но не потому что им было больно от того, что они заставляют людей покидать дома, а потому что они не могли понять, как мать может использовать своего ребенка как предмет для выражения протеста.


Впрочем, многие дети, наблюдали за происходящим как своего рода спектаклем. Это была какая то взрослая игра, немного забавная, но какая то глупая… «Странный народ – эти взрослые».


Постепенно дома в Кфар Дароме пустели. Последним оплотом сопротивления осталась синагога. На крыше, за проволокой и надписью «Кфар Даром не падет второй раз» забаррикадировались несколько десятков парней, тех самых, которые накануне преследовали нашу машину. А внутри, на первом этаже собрались больше сотни молящихся. У закрытых дверей, за столом, гордо уселся религиозный еврей, своего рода привратник последнего форпоста.
Сверху летели яйца, лампочки наполненные краской и пакеты с молоком. Одно яйцо долетело и до меня .


Постепенно синагогу окружили солдаты.


Штурм начался неожиданно. Полицейские бригады «Эмек» под командованием полковника Амоса бросились к дверям. Их сопровождало звено взломщиков дверей принадлежащих к командованию тыла. Привратник вместе со столом незаметно исчез, а двери в синагогу в считанные минуты оказались открыты. Сверху посыпался целый град всевозможных предметов. Огромная корка от арбуза угодила в лицо Агая. Что-то более тяжелое упало на девушку в черном из «Эмека», она упала на асфальт. Вокруг тут же образовалось кольцо солдат. К ней бросился санитар, который первым делом начал проверять зрачки. Глаза девушки были открыты. Она молчала. Вскоре ее унесли.


В то же время, мимо меня как вихрь, промчался внутрь, командующий южным военным округом и всей операцией размежевания генерал-майор Дан Харель. В сопровождение своего адъютанта он вбежал внутрь синагоги.


Через несколько минут внутри синагоги, вслед за Агаем, оказался и я. Там была полная неразбериха. У подиума, где стоял раввин со свитком торы, сидели десятки людей. Вместе с тем, полицейские не спешили их растаскивать, а просто окружили. Однако, главной проблемой, оказалось то, что весь пол синагоги был залит маслом, поэтому солдаты и полицейские все время падали.


Постепенно из синагоги начали выносить людей. Чтобы избежать травм из-за разлитого масла, на полу синагоги выложили дорожки из матрасов, на которых, видимо, до этого, люди спали внутри.


Спустя полчаса, когда первый этаж синагоги был почти пуст, начался второй этап операции. Изначально, в рамках учений предполагалось, что людей с крыш буду эвакуировать с помощью желтых клеток, которые будут опускать на крышу. Однако, прочность крыши синагоги в Кфар Даром вызывала сомнения. Здание могло просто рухнуть под тяжестью такой конструкции. В результате, была избрана другая техника. С помощью подъемного крана, на высоту крыши поднимался контейнер, в котором находились полицейские и пограничники. Контейнер на крышу не опускался, а лишь подымался на ее уровень и прижимался к стенке здания, так чтобы находящиеся внутри контейнера люди, могли выйти на крышу.


Еще один контейнер поднимался с другой стороны крыши.


У контейнера есть еще одно преимущество, чисто визуальное. Эвакуация людей в клетках – это кадр, который вряд ли хотели видеть организаторы операции по эвакуации.


Когда контейнер поднялся на уровень крыши, его уже ждали. Он был встречен длинными железными прутьями и очередным шквалом предметов, летевших со стороны забаррикадировавшихся.


Чтобы позволить контейнеру прислониться к стене в ход был пущен водомет, с помощью которого удалось отогнать людей от края крыши.


Параллельно, часть пограничников «Эмек» смогли подняться на второй этаж и проникнуть на балкон находившейся под крышей. Тут и началась финальная и самая жесткая часть этой битвы. С крыши солдат обливали различными жидкостями среди которых была вода, краска и, судя по запаху, моча. Однако, самым неприятным было некое химическое вещество, которое вызывало ожоги кожи.


Картины напоминали фильмы про взятие средневековых замков или даже взятие Хельмовой Пади из «Властелина колец». Находившиеся сверху пытались сбросить лестницы, а также столкнуть длинными деревяшками и железными шестами поднимавшихся вверх полицейских. Бойцы «Эмек» в свою очередь пытались разрезать проволоку, мешавшую подняться на крышу.


Для полицейских Магава – этот этап был самым опасным. Мало того что их обливали какой то химией, если бы кому то из находящихся сверху удалось скинуть лестницу или столкнуть кого то шестом – это могло закончиться более чем трагично. Высота была вполне серьезная. Впрочем, в конце концов, бригада «Эмек» смогла овладеть крышей сразу с трех концов. Первыми поднялись на крышу пограничники из правого контейнера. Они оттеснили тех, кто пытался сбросить людей с балкона. Вскоре из другого контейнера был занят и левый фланг.


В течение штурма досталось и командующему округа Дану Харелю. Что примечательно, краска, которой его облили, полностью соответствовала цвету его берета артиллериста. Заодно, командующего размежевания можно было теперь назвать синей бородой.


Впрочем, несмотря на новую окраску, генерал Харель, решил улыбнуться моему объективу. Тут я хочу сделать небольшое лирическое отступление. В эту пятницу, когда размежевание, и моя служба остались позади, я решил пойти проветрится в центр Иерусалима. Приехав туда, я присел на несколько минут на «Кикар Ха-Хатулим». И вдруг из темноты показался человек, черты лица которого были мне откуда то знакомы. Каково же было мое удивление, когда я понял, что мне навстречу, в сопровождение жены и охранника, правда в абсолютно гражданском, идет никто иной как… командующий размежевания Дан Харель. Он направился в один из моих любимых ресторанчиков «Баруд».
Правда некоторые мои знакомые утверждают, что после двух недель в Газе, у меня просто начались галлюцинации .


Впрочем в Кфар Дароме досталось не только Дан Харелю. Новый цвет приобрела и моя главная начальница, пресс-секретарь армии, бригадный генерал Мири Регев. Правда, ей уже было не привыкать. За несколько часов до этого в Неве Дкалим, в ее голову влетела консервная банка. Мири вообще во многом герой это операции. Уровень открытости перед прессой со стороны армии, который я видел во время размежевания, был беспрецедентен для израильской армии, и во многом, благодаря этому, освещение армии в СМИ было более положительным, чем даже во время операции «Защитная стена».


Тем временем, Дан попытался смыть с себя часть краски.


Впрочем самому ему это не удавалось. И тут на помощь пришла Мири, которая заботливо вытерла генерала Хареля. Впрочем, это был еще очень точный PR ход. Фотографы не могли обойти стороной столь трогательную картину, и на следующий день, фотография Мири умывающей Дана появилась в самой крупной израильской газете «Едиот Ахронот»


Тем временем из синагоги выводили молодежь с крыши. Всех их под присмотром полиции проводили в автобус. Неожиданно их стали возвращать обратно внутрь синагоги. Выяснилось, что принято решение, дать возможность провести последнюю прощальную молитву. Агаю подобное решение явно не понравилось. По его мнению, ребята с крыши, обливавшие полицейских кислотой, и пытавшиеся скинуть их вниз, подвергая тем самым их жизнь опасности – были преступниками, которые не заслужили никаких уступок. Впрочем, часа через полтора площадь перед синагогой опустела. Жители Кфар Дарома, а также те, кто были на крыше синагоги, покинули в автобусах поселение. Внутри синагоги было пусто. Везде валялись матрасы. На полу были лужи масла. Я конечно не в коей мере не хочу сравнивать, но визуально, мне это напомнило церковь Рождества в Вифлееме, через несколько минут после того как ее покинули находившиеся там палестинцы и террористы.


Наступила полночь. Погасли яркие фонари. Разъехались журналисты. Осталась только одна телекамера, и журналист, который долго и упорно делал какой то стендап. «Откуда вы», - спросил я. “CNN”, - ответил он. «Я вынужден вас попросить покинуть поселение», - сказал ему я. «Как», - удивился он, - «разве здесь никто больше не останется». «Здесь больше никого нет», - ответил я, и добавил улыбнувшись - «Может вы слышали, это называется размежевание.» «Да, да», - улыбнулся он в ответ, - «Вечно мы в СиЭнЭн последние.
Агай стоял у входа в синагогу. Глаза его были красными. «Они совсем недавно ее отстроили, всем поселением деньги на нее собирали», - сказал он мне. Не так давно, Агай, был командиром центрального сектора в Газе, и отвечал за безопасность Кфар Даром. Тем временем, внутри синагоги, оставался всего один человек. Это был последний молящийся Кфар Дарома.

Далее: Последний день Ацмоны.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 54 comments